В тот вечер сибирская метель яростно колотила в окна аптеки, где Елена работала провизором. Она уже собиралась закрывать кассу, когда звякнул колокольчик на входной двери. В зал вошли трое. Кожаные куртки, наглые ухмылки, руки в карманах. Старший — крепкий, бритый налысо парень с тяжелым взглядом — вальяжно подошел к прилавку, опираясь на него ладонями.

— Эй, уважаемая, — процедил он, обдавая её перегаром. — Твоё заведеньице слишком долго не платило за тишину. Мы пришли забрать долю. И всё, что есть в сейфе. Двигайся давай, пока лицо не испортили.

Елена замерла. Страх сковал горло, пальцы потянулись к тревожной кнопке под столом, но бандит перехватил её взгляд и демонстративно приподнял полу куртки, показывая заткнутый за пояс ствол.

— Не дури. Нас трое, а ты одна. Никто к тебе в такой буран не приедет.

В этот момент в аптеке резко, до боли в зубах, упала температура. Лампы дневного света моргнули, затрещали и сменили теплый свет на мертвенно-белый, почти синеватый. С потолка пошел густой, ледяной пар, пахнущий не фреоном, а пороховой гарью, талым окопным снегом и сырой землей. Метель за окном вдруг стихла, словно весь мир вокруг затаил дыхание.

Елена вдруг перестала бояться. Напряжение ушло из её тела. Она почувствовала, как сзади, почти вплотную, встал знакомый, широкий силуэт. По её предплечьям разлился знакомый холод, словно кто-то невидимый мягко, но железно скорректировал её осанку и направил движения.

«Не бойся, родная, — прошелестел в голове тихий, хриплый голос Дмитрия. — Я держу».

Бандиты переглянулись. Наглость сменилась замешательством. Окна аптеки мгновенно покрылись таким плотным слоем морозных узоров, что свет с улицы полностью исчез. Из ртов нападавших пошел густой белый пар.

— Какого хрена тут с отоплением? — занервничал один из стоявших у двери, переступая с ноги на ногу. — Седой, давай быстрее, тут жуть какая-то.

— Заткнись, — огрызнулся вожак, но его рука на прилавке заметно дрожала. Он снова повернулся к Елене, но наткнулся на её взгляд.

В глазах женщины больше не было страха. Они смотрели на него с ледяным, бесстрастным спокойствием. Более того, прямо за её плечом воздух пошел тяжелыми, оптическими искажениями, словно от сильного жара, хотя в помещении царил лютый холод. Из этой пустоты медленно соткался смутный, темный силуэт в камуфляже и тактическом разгрузочном жилете. Лица не было видно — лишь мертвенно-белые, светящиеся в полумраке глаза под натянутой балаклавой.

— Ты что за... — Седой попытался выхватить пистолет, но не успел.

Невидимая, страшная сила рванула его за руку вперед. Раздался сухой, страшный хруст — сустав вывернулся под неестественным углом. Бандит взвыл, падая на колени, а его ствол сам собой вылетел из руки и, пролетев по воздуху, послушно лег на ладонь Елены. Точнее, её пальцы обхватили рукоять, но направляла оружие чужая, нечеловечески жесткая воля.

— Вали её! — истошно закричал второй, выхватывая свой нож.

Вместо удара в аптеке раздался глухой, раскатистый звук, похожий на далекий артиллерийский залп. Тяжелая входная дверь, запертая на замок, сама собой сорвалась с петель и со страшной скоростью полетела через весь зал, буквально размазав нападавшего по стене. Тот обмяк, мгновенно потеряв сознание.

Третий от ужаса потерял дар речи. Он бросился к окну, пытаясь выбить прочное стекло стулом, но стул просто рассыпался в его руках, превратившись в труху. Силуэт за спиной Елены сделал один шаг вперед. Пол под его невидимыми берцами хрустел так, словно он шел по промерзшей осенней траве на полигоне.

Бандит упал на спину, судорожно отползая назад, пока не уперся в стеллаж с лекарствами. На его грудь опустилось что-то невероятно тяжелое, ледяное, вдавливая ребра внутрь и лишая возможности дышать.

— Пожалуйста... — прохрипел он, глядя на приближающуюся Елену.

Она подошла ближе. Оружие в её руке смотрело точно парню в лоб. Но говорил не она. Когда Елена открыла рот, оттуда вырвался сдвоенный голос — её собственный, тихий, и тяжелый, вибрирующий бас Дмитрия, от которого задрожали стекла в шкафах.

— Передай своим. Около этого дома и этой женщины вас быть не должно. Если я увижу хоть одного из вашей швали в этом районе... я приду за каждым. Из-под земли достану. Вы поняли?

Бандит, задыхаясь под невидимым прессом, смог лишь безумно закивать головой.

Следом за кивком тяжесть исчезла. Парень вскочил, подхватил стонущего вожака с вывернутой рукой и, волоча за собой третьего, кое-как пришедшего в себя подельника, буквально вывалился в проем, где раньше была дверь. Они бежали сквозь новосибирскую метель так, словно за ними гналась сама смерть. В каком-то смысле, так оно и было.

В аптеке снова стало тихо. Морозные узоры на окнах начали медленно таять, превращаясь в обычные капли воды. Лампы моргнули и загорелись ровным, привычным светом.

Елена медленно опустила пистолет и положила его на прилавок. Ледяной холод, сковывавший её руки, сменился мягким, обволакивающим теплом. Воздушное марево за её спиной начало растворяться.

Перед тем как исчезнуть окончательно, невидимые руки нежно обняли её за плечи, а губ коснулся легкий, едва ощутимый ветерок, пахнущий порохом и чистым сибирским снегом.

— Спасибо, Дима, — тихо прошептала Елена в пустой зал, закрывая лицо руками.

На душе у неё было спокойно. Она знала, что в этом суровом городе она никогда не останется одна. Её берегли. С той стороны, где не действуют земные законы, но по-прежнему работает верность и стальной характер русского солдата.